Однажды Сбегая На Дикий Запад

Blog, travel, Uncategorized

“you can’t get away from yourself by moving from one place to another.”

(С англ.: От себя не убежишь, переезжая из одного места в другое.)

― Ernest Hemingway, The Sun Also Rises

Когда первый гусь оказался в озере, а остальные лениво его догнали – оказалось, что это я бегала за ними по парку. Наверно что-то вспомнилось из Нильсона. Так же, как и люди, сбегая на зиму из Канады, – гуси паркуются тут, уже третий год подряд.

Примерно тем же, помню, я объясняла, какой-то совсем неуместный загар в декабрьских коридорах Академии; тогда, как наш преподаватель живописи, Будников, даже не пробовал объяснять (по статусу не положено было). А в памяти – солнце зимой и небо синее, куда не повернешь голову, запах горячей пыли и горы, где-то на горизонте. А потом, кто-то в сентябре показал мне все серии Индианы Джонса; и манящий ноябрьским золотом и пурпуром запад, затянул меня вот уже на три года.

Долой рассказы, что от себя не убежишь! Уехав в самый конец континента, через океан от Киева, ты становишься кем-угодно, и одновременно никем. И каждый штат околдовывает совсем по-своему, как разные планеты в космосе Экзюпери.

img_9787

Кентукки

Тебе открываются бесконечные газоны Кентукки с конюшнями, похожими больше на деревенские церкви, и как большинство Киевских архитектурных построек пост-двухтысячных, – с башнями. Их дополняют приветливые люди с рабочими руками, от ухода за лошадьми, и полными гордости глазами, от осведомленности в ситуации в Украине; и, как в подтверждение историями, про давнюю традицию эмиграции ирландцев и украинцев в штат Кентукки. Говорят, они хорошо кладут камень, очень! А затем – жаренные в тесте соленые огурцы и вера в необходимость трансляции CNN в Украине как закрепление ново-образовавшейся дружбы.

И правда, как-то по-доброму наивно звучат отголоски Кентукки в памяти: с простой едой и простыми мыслями.

Монтере

Утонувший в тумане север Калифорнии, город Монтере. От цивилизации и единственного аэропорта отрезанный двухчасовой дорогой, через, как и везде (кроме Кентукки), выгоревшие поля с травой. Монтере двуличный. В тени переплетенных корней, закрученных веток, каменных вилл (как декораций из Властелина Колец или Сонной Лощины), отвесных берегов и оглушающей тишины, ты вдруг находишь проход на залитые солнцем и туристами улицы. Мимо, затрудняясь притормозить, пронесется с горы бело-золотой автомобиль 1920 года. А за холмом, все еще скрываясь в смеси тумана и выхлопов, за приз какой то, пронесется еще 50 таких же артефактов, оживленных заведенными гонщиками, так серьезно сражающимися за первенство. Наслоенные картинки памяти всплывают из описаний автомобильных гонок в книге Жизнь Взаймы, Ремарка.

This slideshow requires JavaScript.

“- das Bild eines grauen Marktplatzes, voll von abstraktem Lärm, der durch viele Echos seinen individuellen Ton verloren hatte, und die Gespenster der Wagen, einer hinter dem andern, mit zwei winzigen Funken Leben in jedem, die nichts weiter wollten als sich selbst zu riskieren.”

(С нем.: перед глазами стояла картина: серая Рыночная площадь в Брешии, безликий шум, призраки машин проносились один за другим, машин, в которых было две искорки жизни, двое людей, охваченных только одним желанием — рискнуть своей головой.)

– Erich Maria Remarque, Der Himmel kennt keine Günstlinge

И с каждым вдохом – солнце, вершина холма, блеск ульібок и запыленных начищенных фар; шум какого то праздника, и отблеск не зря горящих свеч. И с каждым выдохом – пустая зыбкая тишина и плохая видимость.

Гул множества моторов действовал, подобно тысячекратной анестезии; проникал в уши, он парализовал и в то же время унифицировал мозг.

– Эрих Мария Ремарк, Жизнь Взаймы

Так, раз вынырнув, чтобы вдохнуть, я лицом к лицу встретилась с тюленем, и из воды выбегала уже я, а не гуси. Монтере уравновешивает, возвращая в точку отсчета.

И почти сразу опять (пока не опомнилась) в туман и наслоенную серость; город – Сиэтл. Там сложней. Глаза, после мещанских салонов Аризоны и Монтере, соблазняет бесплатным (по средам) входом Музей Искусств. Улицы и дома – скомканные и сброшенные в кучу, как и люди. Информации вокруг больше, чем кадров в секунду. И опять скорый вдох в Голдфинч Таверн (новом ресторане, открытом в сотрудничестве с отелем Четыре Сезона) с видом на закат и набережную, наполненный сытостью и теплым полумраком. Просто Итан (шеф повар, у которого родители оказались в балетном деле) пообещал, как-то,  передать сценарий (написанный талантливой Мариной Артеменко в Киеве) своим родителям. Ну да, и конечно ульібки и обещания дружбьі прилагаются. А внизу, там за окнами, куда я вскоре вьіскальзьіваю, к северу от отеля, – нагнетающая атмосфера суетьі и приготовлений к вечеру. Открываются в другой мир двери: обещающие, что-то смиренно-улыбчивые азиатской внешности лица, манящие звуки живой музьіки, волшебно резонирующие с восклицаниями змеевидного потока толпьі, и перекличкой рьібаков на Пайк Плейс. Запах и картинки, заменяя нашатьірньій спирт прорезают сознание. Вино, вода и хлеб от голода – вполне достаточно (не в обиду Итану).

Как дома не сдавливают друг-друга, не крошатся под весом надстроенных этажей, пока не ясно. Зато не жаль, что они закрывают солнце, – оно показывается в один из 100 дней.

Совсем в другую сторону увлек музей авиации. Там цельій мир: истории самьіх смельіх людей. Как бьіло тому, самому первому, в капсуле, запущенной в темноту космоса? И сразу в Гугл с поиском: в Аризоне права спортивного пилота, без права на коммерческую транспортировку пассажиров, вьідают за несколько месяцев и 10 000 долл., включая аренду самолета с инструктором. Говорят в пустьіне порьівчастьій ветер, а так, в отличии от Сиэтла, хорошая видимость.

Но последующий рассказ попутчика, при подъеме на гору “Лост Датчмен”, на востоке от города Финикс, отрезвляет, повествуя о товарище, разбившемся тут в горах, попав в песчаную бурю. Летние месяцьі знаменуют мансун. Он приносит резкие ливни и цельіе стеньі пьіли. Попадая в них – видимость, часто, всего пару метров.

Между смелостью и глупостью – один шаг. В Киеве бьіло смешно тогда, когда, как-то, открьілась кабина спортивного двух-пилотника, лавирующего в ступоре, и от капель пота на побледневшем лице, становилось совсем трудно видеть. Смешно, т.к. в тот момент я заметила, что задвижка в кабине, – как у нас в академии..в туалете только, наверно. А земля – вверху, там, в открьітом отверстии моей кабиньі, куда от резкого ветра и скорости вьілетели волосьі, растрепавшись из-под шлема, совсем не по-размеру. И отголоски инструктажа перед полетом: главное, если надо будет покидать самолет, вот поняти тут, и постарайся вьіпрьігнуть подальше от пропеллера крьіла. Но все же хорошо, в итоге?

Продолжение следует… (Сан Диего, Лос Анджелес, Сан Франциско, Нью Йорк, Гавайи, Бостон, Колорадо)

Advertisements
Posted by

Artist, Director, Live, Surf, Cycle, Read